Однажды великий философ Цитофил сказал отчаявшейся женщине, у которой были все основания отчаиваться:

– Сударыня, королева Англии

– Мне очень жаль ее,– сказала дама; и она принялась оплакивать свои собственные несчастья.

– Но вспомните Марию Стюарт

– Это ужасно жестоко,– отвечала дама и снова погрузилась в меланхолию.

– Может быть, вы слышали,– не унимался утешитель,– о прекрасной Жанне Неаполитанской

– Я смутно вспоминаю об этом,– сказала дама все так же уныло.

– Мне следует рассказать вам,– продолжал философ,– историю одной государыни, которая, уже на моем веку, была свергнута с престола после ужина и умерла на пустынном острове.

– Я хорошо знаю эту историю,– возразила дама.

– Ну что ж, в таком случае я поведаю вам о том, что случилось с другой принцессой, которую я обучал философии. Как у всякой прекрасной принцессы, у нее был любовник. Отец ее вошел к ней в спальню и застал там любовника с пылающим лицом и горящими глазами; дама тоже вся разрумянилась. Лицо молодого человека до того не понравилось отцу красавицы, что он влепил ему самую звонкую пощечину, какую когда-либо слыхали во всем государстве. Любовник схватил каминные щипцы и так ударил по голове своего тестя, что тот едва оправился, и у него до сих пор виден шрам от этой раны. Принцесса, обезумев от страха, выпрыгнула в окно и вывихнула себе ногу, вследствие чего она теперь заметно прихрамывает, хотя вообще-то у нее восхитительная фигура. Любовник был приговорен к смерти за то, что проломил голову владетельному принцу. Можете себе представить, в каком состоянии была принцесса, когда ее возлюбленного вели на виселицу. Я подолгу беседовал с нею, когда она была в тюрьме; она никогда ни о чем не говорила, кроме своих горестей.

– Почему же вы хотите, чтобы я не думала о своих? – сказала дама.

– Потому,– отвечал философ,– что о них не следует думать, и потому, что если уж столько знатных дам были так несчастливы, вам не пристало отчаиваться. Вспомните Гекубу