В маленькой комнате, которая служит ему и кабинетом, и гостиной, стоит двухместный диван, а еще – низенький столик посередине, мягкое кресло, которое кажется таким уютным, перед ним – телевизор, а в углу, так, чтобы на него падал свет из окна, письменный стол, на котором лежат, ожидая своей участи, ученические работы и кассета. Две стены заняты книжными полками, книги в большинстве своем потрепанные от частого употребления, старые. На полу ковер с геометрическим рисунком, неброский, возможно, выцветший, помогает создать ощущение некоторого комфорта, впрочем, очень скромного, наш герой не претендует на то, чтобы его жилище казалось более элегантным, чем подобает учителю средней школы, получающему маленькую зарплату, в отличие от большинства других преподавателей, с капризным упрямством считающих свое положение вопиющей исторической несправедливостью. Левая крошка хлеба, а именно книга, которую недавно начал читать Тертулиано Максимо Афонсо, солидное исследование, посвященное древним месопотамским цивилизациям, лежит там, где он оставил ее прошлым вечером, на низеньком столике, и тоже ждет своего часа, как и две другие крошки, как и вообще все вещи, абсолютно все, ибо таково их фатальное предназначение, обусловленное самой природой вещей. Тертулиано Максимо Афонсо был, как мы уже успели заметить, несмотря на недолгое с ним знакомство, человеком мечтательным и не очень последовательным, и нас бы не удивило, если бы сейчас он попытался немного слукавить, оправдаться перед самим собой и стал бы с притворным вниманием листать ученические работы, открыл бы книгу на той странице, где он прервал чтение, рассеянно осмотрел бы со всех сторон кассету, будто еще не решив окончательно, что он собирается делать.