— Месяц назад.

— Тогда соедините меня с генералом Деминым.

— Секунду, узнаю. Говорите.

— Здравия желаю, ваше превосходительство, — сказал Герман, услышав в трубке озабоченное и от этого словно бы раздраженное: «Демин. Слушаю». — Мои поздравления. А кто это мне говорил, что до генерала ему, как до луны?

— Ты, Герман? Откуда звонишь?

— Из Торонто.

— А слышно, как из соседнего автомата. Ты по делу или так? Выкладывай, а то у меня люди.

— По делу. Круглов, он же Хват, помните такого? Чем он сейчас занимается?

— Да все тем же. Бандит остается бандитом, как бы он ни назывался.

— Как он называется?

— Президент Фонда социальной справедливости.

— Это тот, что на Крутицкой набережной?

— Ну! — буркнул Демин. — Не удивлюсь, если станет депутатом

Госдумы. Удивлюсь, если не станет. Что у тебя с ним за дела?

— Бизнес, Василий Николаевич.

— Какой к черту бизнес с бандюгой? Зря ты с ним связываешься. Помощь нужна?

— Пока нет.

— Если что — дай знать.

— Спасибо, господин генерал. С меня бутылка.

— Две, — поправил Демин.

— Ладно, две, — со вздохом согласился Герман. — А кто мне только что советовал не связываться с бандитами?

Герман летал в Москву не реже раза в месяц, расписание знал наизусть. Сегодня прямых рейсов из Торонто в Москву не было. Был из Монреаля, рейс «Аэрофлота». Вылет в тринадцать десять. Если поторопиться, можно успеть. Во сколько же он будет в Москве? Девять часов в воздухе. Минус восемь часов разницы в поясном времени. Значит, в Шереметьеве он будет в четырнадцать по московскому времени. Час езды до Москвы — пятнадцать. Три часа до конца рабочего дня. Нормально.

Выходя с балкона, Герман с удивлением заметил, что дверь приоткрыта, ветер раздувает портьеру. Странно. Он хорошо помнил, что плотно, на защелку, прикрыл балконную дверь.

В спальне было уже светло. Катя спала, натянув на голову одеяло. На ковре, посередине спальни, валялась ее домашняя босоножка на высоком каблуке, с пушистым белым помпоном. Тоже странно. Когда он выходил, ее туфли стояли возле кровати.