– Они обычно спят до полудня.

– Давайте посмотрим, что тут у вас, – предложил Мейсон.

– Следуйте за мной, пожалуйста, – пригласила Мьюриель. – Я покажу, куда идти.

Мейсон прошел за ней в фотолабораторию, увидел в различных углах очертания увеличительных приборов, раковину, бачок для проявления пленок и несколько ящиков, где хранились негативы и готовые снимки.

– Пожалуйста, подержите дверь в гараж открытой, – попросила Мьюриель, – пока я не доберусь до второй двери. В таком случае нам не придется зажигать свет.

Мейсон остался ждать у входа.

Мьюриель пересекла комнату и распахнула дверь.

– Вот папина мастерская, – сообщила девушка.

Мейсон заглянул внутрь, затем взял Мьюриель за плечи, не позволяя ей войти. Они остались в темной комнате, заглядывая сквозь дверной проем в мастерскую.

Там лежали пилы, стояли токарный и шлифовальный станки и другое оборудование, необходимое для работы по дереву. На стропилах по всей комнате крепились куски различных дорогих пород дерева, расположенные таким образом, чтобы поверхности не соприкасались друг с другом. Еще несколько кусков лежало на верстаке. Пахло кедром, сандаловым деревом и опилками.

Красное пятно выглядело мрачно среди множества стодолларовых купюр, устилающих пол, словно ковер.

– Это та салфетка, которой пользовался ваш отец? – уточнил Мейсон.

– Да.

– Вы уверены?

– Ну... пропала салфетка, а это одна из наших салфеток.

Мейсон нагнулся и поднял ее.

– Есть следы яйца, – заметил адвокат.

– Я уверена, что это папина салфетка, мистер Мейсон. Он ел яичницу с домашней колбасой на завтрак.

– Из скольких яиц?

– Из двух.

– Сколько кусков колбасы?

– Два больших.

– Домашняя колбаса?

– Да. Мы ее замораживаем, а потом размораживаем перед тем, как подавать на стол.

– Он еще что-нибудь ел?

– Овсяную кашу, поджаренный хлеб и кофе.