– Ну, у меня в комнате стоит одна в рамке, но...

– Вам нежелательно возвращаться в дом в настоящий момент, – перебил адвокат. – А здесь случайно нет?

– О, конечно. Несомненно. У Нэнси тут сотни снимков. Она обожает портреты. Она использует какую-то технику, помогающую нанести на бумагу лишь слабое изображение, потом работает над портретом масляными красками. В результате получается картина, причем практически невозможно определить, что она сделана на основе фотографии.

– Следовательно, где-то здесь есть фотографии вашего отца, – пришел к выводу Мейсон. – Давайте поищем. Только постарайтесь больше не оставлять здесь отпечатков пальцев.

– Мне кажется, они вот в этом ящичке, – сказала Мьюриель. Девушка взяла подол большим и указательным пальцами и потянула ручку на себя. Да, здесь их даже несколько, – заметила она.

– Возьмем верхнюю, – решил Мейсон. Он достал снимок величиной восемь на десять дюймов. – Это ваш отец?

– Да. Правда, фотография слишком светлая, нет нужной четкости, однако, Нэнси предпочитает работать именно так. У нее свой метод.

Мейсон принялся с интересом рассматривать круглое лицо.

– Сколько ему лет?

– Так, надо посчитать. Сорок два, может, сорок три.

– А вашей мачехе?

– Бог ее знает, – засмеялась Мьюриель. – Тридцать с чем-то. Ближе к сорока. Однако, она никому не открывает свой истинный возраст, а мы не спрашиваем.

– Сколько лет дочери Нэнси, Гламис?

– Двадцать.

– А вам?

– Столько же... Мистер Мейсон, что вы планируете предпринять? Насчет папы, я имею в виду. Он уехал на седане. Мы, наверное, должны постараться его найти.

– Я вам позвоню где-то после полудня. Попытаюсь что-нибудь выяснить. У вашего отца есть контора в нашем городе?

– Да.

– Где?

– В здании «Пьедмонт».

– Чем он занимается?

– Инвестированием. Покупает и продает недвижимость, как для себя лично, так и для группы клиентов, составляющих инвестиционный пул.