После того, как Перри Мейсон в пятый раз за десять минут украдкой взглянул на часы, Делла Стрит улыбнулась и заметила:

– Не пытайся пускать мне пыль в глаза. Ты страшно возбужден, не перестаешь думать о назначенной встрече и не уверен, появится клиент или нет.

– Уже одиннадцать тридцать четыре, Делла.

– Какая точность!

Мейсон откинул голову назад и расхохотался.

– Хорошо, я признаю, что заинтригован.

– Чем? Тем, что отец ушел, не закончив завтрак и не попрощавшись с дочерью?

Мейсон покачал головой.

– Тем, что отец съел яичницу из двух яиц и пару кусков домашней колбасы из оленины, а потом попросил дочь вернуться на кухню и приготовить еще одну яичницу и отрезать еще кусок колбасы.

– Мужчина со здоровым аппетитом.

Мейсон кивнул.

– А потом он достает десять тысяч долларов стодолларовыми купюрами и разбрасывает их по полу мастерской, – продолжала Делла Стрит.

– Там же кидает салфетку, разливает красную эмаль и, заранее предупредив дочь, чтобы она ни при каких обстоятельствах не обращалась в полицию, оставляет мою фамилию и номер телефона там, где дочь их обязательно найдет, – добавил Мейсон.

Делла Стрит обдумала услышанное.

– Звучит так, будто он собрался кого-то убить, – наконец, сказала она.

– Что касается еды, здесь только одно логическое объяснение, – снова заговорил Мейсон. – Ему требовалось избавиться от Мьюриель на несколько минут. Больше он ничего не смог придумать, как попросить добавки.

Делла Стрит медленно кивнула.

– В наше время, когда люди увлекаются диетами и следят за количеством потребляемых калорий, это очень плотный завтрак для кого бы то ни было, продолжал Мейсон. – В данном случае мы имеем мужчину средних лет, отца взрослой дочери. Он съедает яичницу из двух яиц и два куска домашней колбасы, а потом просит еще кусок колбасы и яичницу, а когда добавка готова, его не оказывается за столом. Единственное объяснение – он хотел отделаться от дочери на какое-то время.