Отец Мьюриель не любил твердую корочку внизу или по бокам яичницы, предпочитая ее слабо прожаренной.

Подержав какое-то время сковородку на весу, девушка осторожно поставила ее назад на плиту, наклонила, чтобы яйцо и горячее масло растеклись по всей поверхности, потом на несколько секунд перевернула яичницу и сняла с плиты.

Мьюриель выложила колбасу и яичницу на чистую тарелку и легко толкнула ногой дверь, отделявшую кухню от столовой, а потом придержала ее локтем, чтобы не создавать шума.

– Все готово, папа. Ты...

Девушка внезапно замолчала, увидев пустой стул, валяющуюся на полу газету, полную чашку кофе, дым, поднимающийся вверх от сигареты на краю пепельницы.

Мьюриель взяла пустую тарелку и поставила на ее место ту, в которую только что выложила яичницу с колбасой. Затем она положила кусок хлеба в электрический тостер.

Дожидаясь возвращения отца, девушка обратила внимание на объявление в газете, где рекламировались изделия со скидкой. Она нагнулась, подняла газету и увлеклась чтением, внимательно изучая, что за какую цену предлагают.

Когда хлеб прожарился, Мьюриель нахмурилась при мысли о том, что отец до сих пор не вернулся.

Она отправилась на цыпочках к туалету, расположенному на первом этаже. Дверь оказалась открыта. Девушка заглянула внутрь и никого но увидела.

Потом она прошлась вдоль комнат на первом этаже, обращаясь к отцу тихим голосом:

– Папа, еда стынет.

Наконец Мьюриель вернулась в столовую. Внезапно она забеспокоилась и еще раз полностью осмотрела все комнаты в нижней части дома.