Ночью один из них увидел во сне, что товарищ его убедительно просит прийти к нему на помощь, потому что хозяин трактира, в котором он остановился, намерен его зарезать. Видевший сон пробудился; но, считая явление это обыкновенным сном, не встал с постели и вскоре опять заснул. Товарищ его снова ему является, заклиная его со слезами как можно поспешить к нему. - Хозяин уже приближается ко мне с большим ножом, - говорил он ему. Если ты не поспеешь, то будет поздно! Путешественник вторично просыпается, но никак не может решиться поверить сну и опять засыпает. Наконец друг его является ему в третий раз и упрекает его в медленности. - Теперь уже поздно, - говорит он. - Я зарезан и зарыт в таком-то месте. Постарайся по крайней мере, чтобы убийца мои не остался ненаказанным и чтобы над телом моим совершены были должные обряды. Путешественник на другой день идет отыскивать друга своего, находит убитого в означенном месте и изоб личает трактирщика в убийстве. Не согласитесь ли вы со мною, что есть некоторое сходство между этими двумя историями? - продолжал Двойник Что до меня касается, то мне кажется, что происшествие с графинею Ст ** не что иное, как подражание Цицерону, раскрашенное, преувеличенное и приноровленное к новейшему вкусу. - В вашей воле верить или не верить, - отвечал я. - Справок забирать теперь невозможно, ибо ни Цицерона, ни графини нет на свете; но я могу представить вам другой анекдот, который, кажется, менее подвергнуть можно сомнению. К известной английской фамилии Турбот, незадолго еще пред сим, принадлежал один молодой человек, который имел друга, любимого им страстно. Оба они вели жизнь развратную, ничему не верили и часто шутили над смертию, полагая в безумном своем кощунстве, что человек не имеет бессмертной души, и что одни слабоумные могут страшиться будущей жизни! Однажды, сидя за полною чашею пунша, они опять начали разговор об этом предмете и, воспаленные спиртовы ми парами, дали друг другу клятву в том, что первый из них, который умрет, непременно явится другому, буде, против чаяния, после смерти удостоверится, что душа его бессмертна.