Боб с огромным трудом смог повернуть механические жалюзи и начал царапать шпингалет, но тот никак не поддавался. Он упал лицом на подоконник.

— Нужно открыть! Нужно… — уговаривал он себя. — Да открывайся же ты, проклятый…

Но ноги отказывались ему служить. Левая рука поднялась и вновь упала. И тут он ударил кулаком в стекло. Оно брызнуло осколками. В комнату ворвался поток свежего воздуха, смешанный со смогом, который показался Морану вкуснее и нежнее всякого горного. Он набрал этого воздуха полные легкие, и никак не мог надышаться.

А издали донесся звук полицейской сирены.

В дверь снова раздались глухие удары, но на этот раз они сопровождались криками, которые в полусознании доносились до Боба.

— Командан!.. Откройте!.. Но откройте же скорее, командан!..

Угар рассеивался, и Моран постепенно стал приходить в сознание. Первой мыслью было, что враги только хотели его усыпить, иначе он уже был бы мертв. Но удары в дверь продолжались и оттуда неслось:

— Командан!,, Откройте!.. Открывайте же!..

И тут до Морана стало доходить. Пошатываясь, он встал и побрел к двери, крича:

— Билл!.. Это ты, Билл? Иду, иду!..

Едва он повернул ключ, как дверь распахнулась и в кабинет ворвался человек огромного роста, настоящий гигант, на рыжих волосах которого заиграли отблески очага. И Моран, конечно, тут же его узнал.

— Билл!.. Ну, скажу тебе, вовремя же ты пришел…

Вновь пришедший прямо-таки заполнил собой кабинет и включил электричество. А за ним вошли с полдюжины английских «боби» в форме Скотланд-Ярда, тут же окружив связанного дакоита и неподвижное тело несчастного лорда Бардслея.

— Кажется, командан, вы опять вляпались по горло, — пробормотал гигант, оглядевшись вокруг.

— Это ещё мягко сказано, Билл… Но скажи-ка мне, пожалуйста, как это ты надумал заявиться сюда, да ещё в виде архангела Гавриила с его воинством?

— Все очень просто, — начал объяснять шотландец. — Вижу, что вас нет на вокзале.