— На вашем месте, комиссар, — бросил Баллантайн, — я давно бы вместо разговоров ввел этому проклятому дакоиту скополамин

…

— Я тоже считаю, что это правильное решение, — поддержал его Моран. — Помимо всего прочего, Минг опять объявил нам войну, и если мы хотим победить…

Сэр Арчибальд хлопнул ладонью по столу.

— Решено! — резко встав, заявил он. — Скажем так: сегодня впервые Скотланд-Ярд воспользуется «сывороткой правды». В первый… и я смею надеяться, последний раз… Если вы готовы следовать за мной, то мы сейчас пойдем выяснять, что хранится в голове у этого проклятого дакоита.

Официальный врач полиции повернул кресло со все ещё связанным дакоитом и сделал укол в руку, затем сказать, обращаясь к сэру Арчибальду:

— Следует немного подождать, сэр, пока начнется действие препарата. Кроме того, хочу вам напомнить, сэр, что я действовал по вашему прямому указанию…

— Я дал вам слово, Айвор, — несколько нетерпеливо проговорил комиссар. — К тому же, скажу вам, что и я сам получил разрешение на это от вышестоящих властей. Сейчас тот момент, когда следует отказаться от некоторых табу, поскольку речь идет о судьбе нации, а то и бери выше, человечества…

Врач вышел, а сэр Арчибальд, Боб Моран и Билл Баллантайн остались наедине с дакоитом, ожидая эффекта укола. Расположились они в пропыленном кабинете на последнем этаже здания на набережной Виктории. Наркотик уже должно быть начал действовать, ибо пленник расслабился, а его светлые глаза, до того наполненные ненавистью, потеряли всякое выражение и уставились в одну точку. Тянулись в молчание долгие минуты, затем шеф Скотланд-Ярда бросил взгляд на цифербтал своих часов и сказал: