Дальше были тисовые деревья. В них якобы есть какое-то химическое вещество, которое входит в состав токсинов для борьбы с раком. Наверное, мать подумала о жителях нашего городка. Дело в том, что почти все в Золотых Лугах носили парики, и позже, когда обнаружилось, что наш поселок разбит на старой свалке хромовых отходов, откровением это ни для кого не стало. К тому времени мы уже успели засадить тисами участок в полакра, арендованный у одного производителя нейлона поблизости, но там тоже были тяжелые металлы, и наши деревья этого не вынесли. А главное, что к концу года вещество, которое раньше добывали из тисов, научились получать в лаборатории.
Мать сделала ставку на лам. Ездила в публичную библиотеку в Бидуэлле. Сидела в отделе бизнес-литературы, читала про этих лам. Но какой с них прок? Разве что свитер связать. Так мы остановились на страусах. Страус — создание поэтическое. Его жизнь — сплошная драма. На всей нашей планете нет птицы крупнее страуса. На ногах у страусов по два пальца. Они могут развивать скорость до восьмидесяти километров в час, и поверьте мне, я видел, как они это делают. К примеру, стоите вы в дальнем конце нашей страусовой фермы — мы назвали ее «Двойное Зеро», — держите в руках картонный стакан с попкорном и вдруг замечаете страуса, который несется на вас со скоростью автофургона на магистрали федерального значения. Так иногда пикируют голуби, только этот голубь размером с хороший джип.