Как бы то ни было, ранчо ушло в прошлое, и вскоре мы очутились в подержанном «Эльдорадо» со ста двадцатью тысячами миль на счетчике. Меня устроили сзади вместе с пятью дюжинами страусиных яиц. Отцу было уже сорок восемь или около того; он был лыс, пузат, а из-за провала всех своих блестящих планов еще и обескуражен и зол на весь свет. Если он и открывал рот, то лишь для того, чтобы обложить политиков. В этом смысле он был независим — я имею в виду, по части ругани. Никого не поддерживал. А волос на его безобразной голове после всех треволнений осталось только два пучка над ушами, так что он сам смахивал на птенца страуса. Странная вещь, но эти птенцы, когда вылуплялись из яиц, были похожи на человеческие эмбрионы. Между прочим, я где-то слыхал, что ДНК у человека и страуса совпадают на 38 процентов — согласитесь, что это очень немало, если подумать. Итак, отец походил на страуса. А может, на одного из обитателей Золотых Лугов, переболевших раком, — тех, которые всегда говорят, что чувствуют себя на миллион долларов, хотя по их виду ясно, что они чувствуют себя примерно на доллар пятьдесят. Матушка же, наоборот, несмотря на все свои деловые промахи, только хорошела и хорошела. Она по-прежнему каждое утро проводила часа два перед зеркалом с карандашиками и кисточками, накладывая на лицо косметику своего любимого тона под названием белладонна полуночная.

С точки зрения объема одно страусиное яйцо соответствует двум дюжинам обыкновенных яиц. В нем содержится два литра полужидкой начинки. Это означает, что если вы повар в каком-нибудь пристанционном буфете, одного такого яйца хватит вам надолго. Возможно, даже на целый день. Размером страусиное яйцо с футбольный мяч, но форма у него как у обычного, куриного. Кстати, это мне велели повторять всем туристам: Страусиное яйцо настолько совершенно, что кажется фальшивым.