– Что?!

– Что слышала. Я Димке ничего не говорила, Франклин просил об этом не распространяться, но на самом деле его дни сочтены. Вроде серьезные проблемы с сердцем, да и возраст у графа почтенный – восемьдесят три года! В Цюрихе он живет один в шикарной квартире, родственников – ни души, денег хоть отбавляй. Ну вот куда их ему девать, скажи, куда? С собой их на тот свет не возьмешь, а тут такая возможность подвернулась – сделать других людей чуточку счастливее. Для него это пустяк, а нам с Димкой о таком домине до недавних пор и не мечталось. Я сразу решила, особняк будет нашим, тем более что граф меня заверил: когда он умрет, в особняк из Цюриха приедет его кухарка с дочерью. У нас станут работать, а жалованье Франклин выплатит им за несколько лет вперед. Прикинь, Кат, у меня будет личная кухарка!

– А тебе так необходима кухарка? – серьезно спросила Катарина.

– Не начинай! Ну что ты, в самом деле, не в кухарке же дело. Я хочу пожить для себя, в свое удовольствие. Двенадцать лет в Норвегии живем, приехали сюда голые и босые, как на ноги вставали – это отдельная история. А теперь вроде и материальное наше положение улучшилось, денежки появились, тачку крутую Димка купил, почему же я не могу жить в том доме, который мне нравится?

– Можешь, но мне кажется, что это не твой дом. Он чужой, у него нет хозяев, – выпалила Ката.

– То есть?

– Понимаешь, когда мы вошли в холл, я сразу решила, что этот дом – сам себе хозяин. И других хозяев он не потерпит.

Танюшка намотала на палец прядь волос и коротко хохотнула:

– Дом – сам себе хозяин? Ты сама-то поняла, что сказанула? Ой, Кат, не сбивай меня с толку, я все решила, заднего хода не дам. И давай поставим точку, все, ни слова о доме!

Пока били часы, Катарина, не опасаясь, что ее шаги кто-то услышит, быстро подошла к лестнице.

Бой часов стих, и вновь в доме воцарилась тишина. Но это была совсем другая тишина, она таила в себе множество опасностей. Отчетливо слышался стук ее сердца, оно колотилось быстро, бешено быстро. Иногда Катке даже мерещилось, что сердце ее на мгновение резко замирало, от этого ее охватывала настолько сильная паника, что из горла помимо ее воли вырывался слабый хрип.