Если какой-то запах исчез, проверяешь: что изменилось? Благоухание солений – это у Кипрушкиных огурцы в бочке солёные. У Вороновых сын увлекается физикой: изнутри несёт электричеством, лаком, канифолью. Навесной замок гвоздиком ковырнём… Посмотрим, покрутим новый приборчик, он обязательно действующий – вертушечка под стёклышком – на место поставим. На втором этаже сарая веранда и скамейка на всю длину. Сторона на юг. Лужи во льду, а здесь от стенки печёт. Ноги на перила. Едва шевелимся. Млеем под очумевшим апрельским солнцем, словно мухи после зимней спячки. Возьмём увеличительное стекло и выжигаем каждый своё: кто бородавки на руке; кто – тупо – дырку в доске; кто наведёт лупу на коленку задремавшему приятелю, сфокусирует солнечный жар в одну точку и… скромно отойдёт. Через пару минут ткань прогорит и как кусит: «А-аа!».

Я выжигал на стене: «Вова + Женя».

Пахло автомобилями…

Наши ведомственные дома принадлежали двум автоколоннам: грузовой и автобусной. Жили здесь в основном одни шоферы. Отец работал на «Колхиде». Сосед – на грузовой дизельной «Шкоде». Он заезжал на ней во двор и не глушил никогда. Конечно, пахло солярой.

Может, кто обращал внимание: водители среди обычных людей заметно выделяются: они шустрее, находчивей, в технике разбираются отлично. Весь Тринадцатый – моторизованный район. У каждого в сарае если не мотоцикл, то хотя бы мопед. Но если у других – «Минск», у нас – «Ява», у них – «Восход», у нас – «Чезет». Кочкарёвский двор был самым продвинутым во всём. В любом деле.

Помню запах курева…

Решили мы с Саней стать взрослыми. Самый короткий путь к этому – закурить. Пробовали сначала хабарики – не понравилось. Решили купить сигарет. А как купишь? В магазине никто не продаст. Деньги прохожим суём – отказываются. Наконец дошло до нас: можно купить самим, открыто, но только не одну пачку – сразу несколько. Заходим в магазин, вид подневольный, и продавщице: «Папка послал сигарет купить!». Она пересчитывает монеты, взамен кидает на прилавок пять пачек «Северных» по шесть копеек. И пошли мы становиться взрослыми в дальний сортир. Саня щёгольски зажигает спичку об задницу. Прикуриваем. Чадим сигарету за сигаретой. Не взатяг, просто: «Уу-ф – фу! Уу-ф – фу!». Как стало нас выворачивать… Чуть не померли! Я-то в сознании остался, а Саня не помнил, как домой попал.