— На кого же у тебя есть подозрение? — спросил Иона Овсеич.

Дина покачала головой: если бы она знала, на кого! Иона Овсеич сложил пальцы лодочкой и положил на стол:

— А что говорит Настя на этот счет?

— Настя говорит, что никто не ставил ее сторожить и надо было забрать шмутки с собой в Ташкент, а не требовать от людей, когда они за три года без того намордовались под румынами.

Иона Овсеич задумался, приоткрыл рот, постучал ногтями по зубам и сказал: понятно, пусть позовут дворничку, потолкуем.

— Анастасия, — обратился Иона Овсеич, — Оля Чеперуха, Дина Варгафтик и другие жильцы дома в тысяча девятьсот сорок первом году эвакуировались из Одессы, они не могли тогда забрать с собой все имущество, тем более мебель, и большую часть оставили в своих квартирах. Куда девалось это имущество и мебель?

Тетя Настя развела руками: хозяйка держит кур возле своей хаты и другой раз не может найти, где куры кладут яйца, а Варгафтик с Чеперухой хотят, чтобы она искала им яйца по всей Одессе и за городом.

— Анастасия, — сказал Иона Овсеич, — ты не поняла: это я хочу, а не Варгафтик с Чеперухой.

Тетя Настя опять привела пример с курами, которые кладут яйца неизвестно где, Иона Овсеич остановил ее и спросил: что она имела в виду, когда говорила насчет Ташкента, хотя хорошо знает, что Дина жила и работала эти два с половиной года в городе Соль-Илецке, недалеко от Урала, а Оля Чеперуха — в городе Красноводске, возле Каспийского моря.

Тетя Настя сказала, что ничего не имела в виду, а про Ташкент Дина и Оля сами выдумали: она и теперь не знает, где тот Ташкент находится и какие там живут нации.