— Я служу божественному делу, — сказал он матери и вложил скарабея в ее маленькую смуглую ладонь, — но, когда отслужу положенный срок, я вернусь. Жди меня.

И она молча кивнула, глядя снизу вверх в спокойные, но властные глаза этого высокого мужчины, чьи волосы были золотыми, как солнце, а рот обещал наслаждения, о которых она могла только мечтать.

Он оказался верен своему слову. В следующем году он дважды был ранен, но наконец его отпустили из армии, заплатили за службу и наделили тремя ароурами

Все это я узнала, конечно, от матери. О том, как они встретились, как сразу почувствовали влечение друг к другу… Романтическая история любви неразговорчивого, утомленного боями солдата и маленькой гибкой деревенской девушки никогда не могла мне наскучить. Мать была из семьи крестьян, что жили в Асвате из поколения в поколение, занимаясь своим делом, исполняя религиозные обряды в маленьком храме Вепвавета, бога войны с головой шакала, что был божеством нашего нома. За долгие годы судьбы жителей городка тесно и прочно переплелись чередой рождении, свадеб и смертей. О предках отца мать знала мало, потому что он никогда не говорил о них.

— Они либу, откуда-то оттуда, — обычно говорила она, неопределенно махнув рукой в сторону запада, с полным безразличием истинной египтянки ко всем и вся за пределами страны. — Ты взяла от них синие глаза, Ту. Наверное, они были пастухами, кочевниками.

Однако, глядя на то, как свет от масляной лампы скользит по его мощным плечам, поблескивающим капельками пота, по его мускулистым рукам, когда он, бывало, сидел, согнувшись, со скрещенными ногами на песчаном полу нашей общей комнаты и чинил какую-нибудь крестьянскую утварь, я сильно в этом сомневалась. Его предками, вероятнее всего, были свирепые воины из дружины какого-нибудь варварского царевича либу и сражались под его началом в нескончаемом круговороте племенных распрей.