— Талабво не станет кричать на всех углах, что камень у них. Они не собираются выставлять его напоказ или что-нибудь в этом роде. Просто хотят иметь его. Как символ. Ну, тебя это интересует?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Дортмундер. — Где он находится в настоящий момент?

— В «Колизее» в Нью-Йорке. Сейчас там выставка всяких штук из Африки. Изумруд — часть экспозиции Акинзи.

— Значит, стащить его надо из «Колизея»?

— Не обязательно. Выставка отправится через несколько недель в турне по разным городам. Перевозка поездами и грузовиками.

Может представиться множество возможностей наложить на него руку.

Дортмундер кивнул.

— Хорошо. Мы стащим изумруд, отдадим этому парную…

— Айко, — подсказал Келп, делая ударение на первом слоге.

Дортмундер нахмурил брови.

— Это же японский фотоаппарат?

— Нет, это имя представителя Талабво в ООН. И если дело тебя интересует, то мы должны прийти к нему.

— Он знает, что я приду? — поинтересовался Дортмундер.

— Конечно. Я ему сказал, что нам необходим организатор, способный составить план, и что ты — лучший в этом деле. Я не сказал ему, что ты сидел в тюрьме.

— Хорошо, — согласился Дортмундер.

Майор Патрик Айко — чёрный, коренастый, усатый — изучал досье на Джона Арчибальда Дортмундера и неодобрительно качал головой.

Он прекрасно понимал, почему Келп не сообщал, что Дортмундер заканчивает срок в тюрьме (один из его знаменитых планов провалился). Но разве Келп не отдаёт отчёта, что майор автоматически проверяет всех людей, которым может доверить изумруд «Балабомо»? Ведь только честнейшие из честных передадут украденный камень Акинзи.

Широкая красного дерева дверь отворилась, и секретарь майора — чернокожий худой и скромный человек, — поблёскивая стёклами очков, доложил:

— Сэр, вас хотят видеть господин Келп и ещё один джентельмен.