- Зачем Вы это сделали? - воспитатель внезапно повернулся к воспитаннику. Табачный дым, вытесненный напором слов, обвеял его скудную черную бороду. Постыдный и злой поступок... осрамить девушку, которой пришлось идти мимо здания Пансиона, - Лаголин шагал курил и тряс головой.
- Почему Вы сделали это? - он спросил снова, остановившись посреди комнаты.
- Мне надо было вытрясти и выветрить мои штаны, - промямлил Проценко.
- Так зачем же Вам было необходимо трясти Ваши штаны из каждого окна 3-го Отделения, а потом, перебежав в Главный зал, сигнализировать ими там из каждого окна... - расширенные глаза воспитателя уставились в лицо воспитанника, - и мало того, Вы продолжали Ваше мерзкое дело из всех окон младшего отделения. И это вдоль всего корпусного здания Пансиона и на протяжение пути проходившей бедной, сконфуженной гимназистки. Стыдно, Проценко, стыдно ! - добавил Лаголин, немного смягченным тоном голоса. - В особенности это непростительно дворянину. - Он покачал головой и сузил свои темные, немного на выкате, отображавшие горечь, глаза.
Проценко перевел свои глаза от окна на угол комнаты, потом на жилетку воспитателя на которой вибрировала золотая часовая цепочка, точно отбивавшая пульс ее владельца.
- Я Вас спрашиваю в последний раз: что надоумило Вас на... - Лаголин не кончил...
- Она задается! - внезапно буркнул упрямый юнец.
- Что-о? Откуда Вы это взяли? - опешенный неожиданным признанием, воспитатель даже немного вздрогнул.
- Старшие ученики говорят...
Лаголин поднял плечи. Лицо его перекосилось, точно от какой-то внутренней боли - такова была агония недоумения. Он вздохнул, круто повернулся к окну, глубоко затянулся папиросным дымом и стоял постукивая подошвой ботинка о паркет пола. Оба молчали глядя в окно. С другой стороны площади,, по узкой тропинке приближался какой-то круглый предмет. По мере его приближения, Проценко заметил пару тонких ног несущих охапку темной одежды, а затем стала видна маленькая голова несущего. Проценко знал, что это сын портного Юдашкина, несет костюмы пансионерам на примерку.