Читатель может из сего сочиненного им путешествия судить о сведениях его и дарованиях в словесности. Он был четырьмя или пятью годами моложе Хвостова Знакомство и связь их утвердились с того времени, как они в первый раз поехали в Америку. Давыдов в первое путешествие по выезде из Петербурга писал к своим приятелям.
Когда после прощального ужина мы расстались, вы возвратились домой, a мы поехали Бог знает куда и Бог знает покуда, признаюсь, что как мы двое очутились в кибитке, я рыдал и утопал в горестных мыслях. В самое то время взглянул я на Николая (так всегда называл он Хвостова), и увидев, что он старается скрыть свой чувствования, может быть для того, что в меня больше не растревожить, я пожал у него руку и сказал — y нас теперь осталась одна надежда друг на друга. Тут поклялись мы в вечной дружбе. После сего я сделался гораздо спокойнее, и мы доехали молча до Ижоры.
С сего времени никогда уже они не разлучались, и самую смерть вкусили вместе. Печальный конец их оплакан был, следующими стихами.
Уж ночь осенняя спустила На землю мрачный свой покров, И тихая луна сокрыла Свой бледный свет средь облаков, Лит ветер печально завывая Глубокой тишине мешал, И черны тучи надвигая Ночные мраки умножал. В сон сладкий твари погрузились, Умолкли смертных голоса, Унылы звоны повторились, На башнях било два часа. В сии минуты, что покою Природа отдала на часть, Невинным, строгою судьбою, Сплеталась лютая напасть. Сбирался гром над головами России верных двух сынов, Идут поспешными стопами К реке Давыдов и Хвостов.—