Санитарная машина рванулась вперед и быстро исчезла, устрашающе ревя сиреной, а Марч помахал проезжавшему мимо такси.

-- "Бар-и-Гриль" на Амстердам-авеню, -- велел он.

В другой украденной машине, предназначенной для бегства, Дортмундер, Чефуик и Келп с беспокойством наблюдали за боковым выходом. Дортмундер завел мотор и то и дело нервно давил на педаль газа.

Послышался вой полицейских сирен.

-- Больше ждать нельзя, -- сказал Дортмундер.

-- Вот он! -- воскликнул Чефуик, увидев, как открылась дверь и из нее выскочил сторож в униформе.

-- Это не он, -- сказал Дортмундер, -- его тут нет.

И быстро отъехал.

В первом мезонине Гринвуд продолжал бежать по кругу, как борзая, догоняющая механического зайца. Топот погони слышался сзади, а теперь послышался и спереди.

Гринвуд остановился, сообразив, что попал в западню.

Мгновение он смотрел на камень на своей ладони -- почти круглый, со множеством граней, глубокого зеленого цвета, немногим меньше мяча для гольфа.

-- Проклятье! -- пробормотал он.

И проглотил изумруд.

Ролло одолжил им маленький японский транзисторный приемник. Так они услышали о дерзком ограблении, о том, как Марч сбежал из кареты скорей помощи, услышали историю изумруда "Балабомо", услышали про арест Алана Гринвуда, обвиняемого в соучастии в ограблении, и услышали, что банда, завладев камнем, успешно скрылась с места преступления. Потом услышали сводку погоды, потом женщина рассказала им о динамике государственных цен на баранину, потом они выключили радио.

Некоторое время никто не говорил ни слова. Плотное облако дыма стояло в комнате, и в ярком свете голой лампочки лица казались бледными и усталыми.

-- И вовсе не грубо! -- возмущенно сказал Марч. Диктор описал нападение на санитара как "грубое". -- Выдал ему прямой в челюсть и все. -- Марч сжал пальцы и резко махнул кулаком.

-- Вот так.