Майор Айко сидел за письменным столом и перелистывал досье на Эжена Эндрю Проскера, 53 лет, адвоката Гринвуда. У

Э. Эндрю Проскера, как он себя называл, было все, о чем мог мечтать состоятельный человек: от конюшни на Лонг-Айленде с парой скаковых лошадей, совладельцем которых он являлся, до квартиры на Восточной Шестьдесят седьмой улице с любовницей

-- блондинкой, единственным обладателем которой он себя считал. Проскер пользовался довольно сомнительной репутацией во Дворце Правосудия и большим успехом у темных элементов. Но на него никогда не поступали жалобы, и клиенты ему доверяли. Один из них заявил: "Я бы на целую ночь доверил Эндрю свою сестру, если бы у же при себе было не больше пятнадцати центов".

Секретарь, поблескивая стеклами очков, открыл дверь и доложил:

-- Вас спрашивают господа Келп и Дортмундер.

Майор спрятал досье в ящик.

-- Пусть войдут.

Келп, входивший в кабинет прыгающей походкой, казалось, ничуть не изменился. Зато Дортмундер выглядел еще более худым и изможденным.

-- Ну вот, я привел его, -- сказал Келп.

-- Вижу. -- Майор встал. -- Весьма рад, господин Дортмундер.

-- Хочу надеяться, что вы и дальше будете рады, -- ответил Дортмундер, опускаясь в кресло и складывая руки на коленях.

-- Келп сказал мне, что у нас есть еще один шанс.

-- И очень реальный. -- Келп тоже сел, и майор снова занял свое место за столом. -- Честно говоря, я подозревал, что вы взяли изумруд себе.

-- Изумруд мне не нужен, -- сказал Дортмундер, -- однако я охотно выпил бы бурбон.

-- Но... разумеется, -- проговорил Дико. -- Келп?

-- Не могу спокойно смотреть, как человек пьет один, сказал Келп. -Бурбон со льдом.

Майор протянул руку, чтобы позвонить секретарю, но секретарь вошел сам.

-- Сэр, к вам некий господин Проскер.

-- Спросите у него, что он будет пить, -- сказал майор.