Глаза старика открылись; он и Гринвуд в течение секунды смотрели друг на друга. Потом старик заморгал, вытащил руку из-под одеяла и пощупал болевший нос.
- Ой...
-- Перестань копаться в пальцах ног!
Старик выпрямился, глаза его округлились.
-- Что-что? -- зашептал он.
По-прежнему во весь голос Гринвуд завопил:
-- И перестань нюхать свои руки!
Старик все еще держал пальцы прижатыми к носу. Затем отвел их -- они оказались в крови.
-- На помощь, -- сказал он тихо, будто сомневаясь, правильно ли выбрал слово.
Потом, видимо перестав сомневаться, закрыл глаза и визгливо заверещал:
-- На помощьпомощьпомощь...
-- Ну все! -- что было мочи взревел Гринвуд. -- Я тебя убью!
Зажегся свет. Закричали сторожа. Гринвуд начал ругаться, топать ногами, размахивать над головой кулаками. Он сорвал со старика одеяло, скомкал его и швырнул на нары. Потом схватил старика за лодыжку и стал изо всех сил ее сжимать, как бы считая это его горлом.
Послышался скрежет металла, лязг запоров.
Гринвуд оторвал старика от нар, держа его за лодыжку, но стараясь не причинить вреда, затем поймал одной рукой его за шею, а другую занес над лицом. При этом он непрерывно вопил. Открылась дверь, вбежали три сторожа.
Гринвуд не облегчил им задачу. Он не ударил ни одного из них, так как не хотел, чтобы его оглушили дубинкой, но держал ставка перед собой, не давая зайти себе за спину.
Потом он внезапно стих. Он выпустил старика, который сразу же сел на пол и схватился двумя руками за горло, и бессильно поник с пустым взглядом.
-- Не знаю, -- ошалело проговорил Гринвуд, качая головой. -- Не знаю...
Сторожа схватили его за руки.
-- Зато мы знаем, -- сказал один из них.
А второй добавил вполголоса:
-- Съехал парень.