— Так если это для вас не новость, какого же... извините!...вы так взъерепенились?

В.В. злобно приподнял бутылку: джина там оставалось на донышке — сантиметра два, не больше.

— Доступно объясняю! — потряхивая почти пустой бутылкой, нервно проговорил В.В. — Мне неприятно, что вы — молодой, здоровый парняга — несете мою страну по пням и кочкам и этак укоризненно поглядываете на меня своими голубыми глазками. Дескать, перед вашими очами, уважаемый Владимир Владимирович, все это происходит, а вы в это время сидите в своем чистеньком, ухоженном Мюнхене, в ус себе не дуете и сочиняете сказочки про говорящих котов!..

— А вас действительно в этом мире все так уж устраивает?

В.В. был достаточно пьян и поэтому резко ответил Ангелу:

— Это вы, сударь, спустились к нам на землю откуда-то из-под заоблачных высот, а я тут семьдесят пять лет прожил!.. Так что мои претензии к моей стране посерьезнее ваших! Только не вздумайте мне пудрить мозги и утверждать, что все это вы осознали и ощутили в себе еще в щенячье-ангельском возрасте Божьего пятиклассника сорока килограммов весом. А то, помню, в Мюнхене на радио «Свобода» я встречал одну бывшую мосфильмовскую поблядушку забальзаковских лет, которая всерьез убеждала всех, что ненависть к советской власти и ко всему русскому она почувствовала еще в детском саду, сидя на горшке...

Вот тут Ангел утратил свою интеллигентную сдержанность и мягкость. Он сдернул очки с носа и захохотал. Даже закашлялся от смеха.

От этого ему пришлось подняться и сесть напротив В.В.

— Нет, правда?!. — в восторге спросил он.

— Правда, правда, — проворчал В.В., выливая остатки джина в стакан.

— Яблочко. — Ангел глазами показал на разделявший их столик.

Там лежало большое прекрасное целехонькое яблоко!

— Вам бы в цирке работать, — проворчал В.В. и выпил, закусив этим, не известно откуда взявшимся, яблоком.