По шоссе мчится американский «форд-таурус».

На большой скорости обгоняет другие машины и справа, и слева, нагло прорывается в каждую дырку, время от времени даже вылетает на полосу встречного движения...

За рулем «форда» сидит толстый бородач. Рядом с ним — старик, прилетевший из Мюнхена. Владимир Владимирович.

— Яйца тебе нужно оторвать за такую езду, — спокойно говорит В.В.

— Давненько ты не брал в руки шашек, — рассмеялся бородач.

— Что?

— Я говорю — давненько ты по Москве не ездил! Катаешься по своим вылизанным немецким автобанам и чистеньким баварским улочкам и в ус не дуешь. А мы тут как в прифронтовой полосе: днем по три часа в пробках торчим, на говно исходим, а вечерами носимся как умалишенные. Тем более что мы с тобой оба опаздываем! Ты — на поезд, я — на съемку. Хорошо еще, что у меня смена ночная, а то я и в аэропорт не приехал бы. Я ведь тебя даже проводить не смогу. Кстати, а почему ты не сразу в Петербург, а с заездом в Москву?

— На Ленинград билетов не было. — В.В. устало глазел по сторонам. — Ты мою рукопись издателям передал?

— Даже аванс за тебя получил и уже перевел на твой мюнхенский счёт.

— Сработала моя доверенность, проштемпелеванная русским генеральным консулом?

— В лучшем виде! — Но тут бородач встревожился: — Может быть, я поторопился с банковским переводом и тебе деньги здесь нужны?

— Плюнь. Есть у меня деньги...

— Слушай, Вовик, раскрой жгучую тайну — какого хрена ты расплевался с питерскими издателями и переметнулся в столицу? — спросил бородач. — Они же черт-те сколько тебя издавали и переиздавали...

— Я не расплевывался с ними. Я просто тихо унес ноги.

— Но почему?!

— Видишь ли, они так долго и мелочно обманывали меня, а я так долго и тоскливо делал вид, будто верю им, что они перестали даже скрывать свое презрительное отношение ко мне, как к заграничному недоумку. Который сочинить еще что-то способен, а вот врубиться в тончайшие нюансы истинно «деловой жизни сегодняшней России» — ну, нипочем не в состоянии!