- Это кто? - спросил Джеймсон.

- Барри. Молодой человек, о котором я вам рассказывала.

- Он здесь сегодня?

- Барри? Господи, конечно нет! Могу себе представить Барри на такой вечеринке!

- Учится в колледже?

- Барри? Учился. В Принстоне. Если не ошибаюсь, он окончил в тридцать четвертом. Точно не знаю. В сущности, мы не встречались с прошлого лета. Не разговаривали, по крайней мере. Конечно, вечеринки всякие, никуда не денешься. Но я всегда успевала поглядеть в другую сторону, когда он смотрел на меня. Или просто убегала, например, в уборную.

- А я думал, он вам нравится, этот парень, - сказал Джеймсон.

- Умгу. До известного предела.

- Чего?

- Не важно. Я предпочитаю не говорить об этом. Просто он слишком многого от меня требовал, вот и все.

- А-а, - сказал Джеймсон.

- Я не чистоплюйка. Впрочем, не знаю. Может быть, я как раз чистоплюйка. Во всяком случае, у меня есть какие-то правила. И я на свой, пусть скромный, лад и придерживаюсь. Как могу, конечно.

- Знаете что? - сказал Джеймсон. - Эти перила, они какие-то шатучие...

- Конечно, я понимаю, когда молодой человек встречается с вами целое лето, тратит деньги, которые вовсе не должен тратить, на билеты в театры, на ночные кафе и всякое такое, конечно, я понимаю его чувства. Он считает, что вы ему обязаны. Но я просто не так устроена. Для меня все может быть только по-настоящему. А уж потом... Настоящая любовь...

- Ага. Знаете, мне, это самое, пора. Сочинение к понедельнику... Ей-богу, давно бы уже надо было смотаться. Я, пожалуй, пойду выпью чего-нибудь, и домой.

- Да, - сказала Эдна. - Идите.

- А вы не пойдете?

- Чуть погодя. Идите вперед.

- Ага, ладно. Пока, - сказал Джеймсон.

Эдна облокотилась о перила другой рукой и закурила последнюю сигарету из своего портсигара. В комнатах кто-то вдруг включил радио или просто повернул на полную громкость. Сипловатый женский голос опять выводил популярный припевчик из этого нового обозрения - его даже мальчишки-рассыльные теперь насвистывают.

Никакие двери так не грохочут, как решетчатые.