От них веяло свежестью, как от прохладного бриза, и она не могла не отметить этого. Сначала, завидев бумаги в его руке, она было решила, что он приходской священник, готовящий проповедь. И хотя расслышать ей удалось довольно много, ничего иного она и вообразить себе не могла. Она не слишком жаловала церковь, но именно такое предположение в первую очередь пришло ей на ум. Однако для приходского священника он выглядел чересчур мужественным и пылким, к тому же его одежда сильно отличала его как от фанатичного аскета, так и от напыщенного проповедника. Первый при всем своем желании никогда бы не надел такие богатые и красивые высокие ботфорты, украшенные кисточками, тогда как второму и в голову бы не пришло с подобной беспечностью разгуливать в них по соленому морскому песку, который портит подошвы. Но если мужчина, расхаживавший перед ней, не был священником, то она и вовсе терялась в догадках. Его беспрерывный монолог, журчанье воды, птичьи крики, раздававшиеся на просторах, все же успокоили ее, она стала выбираться по стенке канала на песчаные просторы.

— Как ты думаешь, кто я? — спросил он, неожиданно разворачиваясь к ней со стремительностью чибиса.

На секунду замерев от изумления, женщина лишь покачала головой, затем положила руку на ремень корзины и выбралась из канавы; эти простые движения не только придавали ей уверенности, но и помогали преодолеть страх, что незнакомец тотчас увидит ее насквозь.

— Ну, в таком случае кто ты такая? — спросил он, и она обратила внимание, что говорит он совсем не так важно, как принято у аристократов; его голос звучал просто и спокойно. Комедию ломает, отметила она с удовольствием и без всякой благожелательности.

— Я береговую линию обхожу, — ответила она наконец, словно наступившая между ними тишина тяготила ее. Несмотря на его приветливую улыбку, которая смягчала выражение его глаз, ей было тяжело выдержать на себе его пристальный взгляд. Ее голос прозвучал хрипло и слишком низко. — Береговую линию обхожу, — повторила она, — ищу мелкую рыбешку.