Кроны деревьев склонялись над самой дорогой, она пошла в гору, и Лео переключил скорость. Медленно поползла машина вверх по белесой грязи. Наверху склона прилепились каменные домики деревушки Глиняный Холм, там на перекрестке с давних времен сохранилось распятие, стоявшее на приступке. От домов доносился аромат свежих булочек. Все дальше, все выше забиралась машина, с крутых, осыпающихся склонов ей кланялись поникшие от дождя деревья и папоротник. Но вот раздвинулись крутые холмы, нет больше деревьев, лишь чахлые былинки на невысоких, сложенных из тесаного камня межах-оградах. Они подъезжали к мысу Бонсалл.

Некоторое время молчали. По обочине дорога поросла травой, дальше бежала низкая каменная ограда, а по самой хребтовине холма вилась, поднимаясь к вершине, тоже сложенная из камня стена. Она словно подпирала низко нависшее небо.

Машина вырвалась на голую вершину, под самый купол серого неба.

— Ну что, остановимся на минутку? — крикнул Лео.

— Конечно! — разом воскликнули девушки.

Снова вылезли из машины, осмотрелись. Места эти они прекрасно знали. Но уж так повелось: приехал на мыс — непременно погляди окрест.

Холмы внизу — точно костяшки сжатых в кулак пальцев. Долины — как впадинки меж ними, тесные и мрачные, больше похожие на ущелья. Вот из скалистых глубин, словно из преисподней, клубами повалил дым — то медленно шел на север поезд. До вершин долетал дробный с тук колес, множимый раскатистым эхом. А вот глухой знакомый удар — взрывают в карьере.

Непоседа Лео уже торопил в обратный путь:

— Ну что, поехали! А то к чаю в Амбердейл не успеем. Или, может, где ближе перекусим!

Но все предпочли Амбердейл.

— Какой дорогой вернемся? Верхней, через перевал, или нижней?

Всякий раз перед ними этот выбор. Наконец решили, что поедут через перевал.

И машина отважно двинулась вперед. Они взобрались на самую хребтовину, выше — одно лишь небо.