— Сколько возьмете со всех за гадание? — спросила Лотти Фрамли. Ее юные розовощекие спутники-христиане недоверчиво взирали на язычницу-цыганку, ведь такие считаются изгоями.

— Со всех? И с барышень, и с молодых людей? — задумалась, прикидывая, цыганка.

— Мне гадать не надо! А вы — как знаете! — провозгласил Лео.

— И мне не надо, — подхватил Боб. — Только четырем девушкам.

— Четырем барышням? — переспросила цыганка. Оглядев Боба и Лео, перевела испытующий взгляд на «барышень». — Пусть каждая даст мне шиллинг, — определила она, — и еще немного на счастье. Совсем чуть-чуть! — Она попыталась льстиво улыбнуться, но улыбка больше походила на хищный оскал.

— Ладно! — бросил Лео. — С каждой по шиллингу. Только побыстрее.

— Это еще почему? — накинулась на него Люсиль. — Мы все хотим узнать.

Цыганка вынесла из фургона две табуретки, поставила сбоку, взяла за руки высокую смуглую Лотти Фрамли, усадила.

— Не боишься, если другие услышат? — спросила она, вкрадчиво заглянув ей в лицо.

Лотти смущенно зарделась, а цыганка уже держала ее ладонь в своей, поглаживая грубыми, безжалостными на первый взгляд пальцами.

— Не боюсь, — пролепетала девушка.

Цыганка, вглядываясь в линии на ее ладони, водила по ним жестким грязным указательным пальцем. Сама же она была опрятна. Гадала она неторопливо, стоящие рядом то и дело прерывали ее возгласами:

— Ой, да это Джим Багли!.. А этому я не верю!.. И такого тоже не было!.. А кто ж эта добрая женщина, что живет под деревом?

Наконец Лео внушительно, как и подобает мужчине, заметил:

— Полно вам, девушки! Вы же сами ей все подсказываете!

Пунцовая от смущения, Лотти встала. Теперь черед Эллы. Она куда спокойнее и рассудочнее, во всяком слове гадалки ищет смысл. Неуемная Люсиль то и дело восклицала: «Ну и ну! Вот это да!»