Ты не слышал признаний Дурны.

Не сдаются порывам мгновенным

Те, кто вечному чувству верны.

И не страшно мне грозное слово!

Разве трудно угаснуть, любя?

Сознаюсь: я любила другого,

Но любить не могу я тебя.

Я при жизни ещё догорела,

Согласясь быть навеки твоей!..

Подарил ты мне душу и тело...

Так возьми же назад и убей!

Два желанья в тебе шевелятся:

То любовь и преступная страсть.

Можешь таять, любить, возвышаться

Иль отдаться порыву и пасть!

- Что мечтанья такого бесплодней?

Убаюкивать сказкой меня

Ты умела, дитя... Но сегодня

Моего не потушишь огня!

Нам отрадны и мука, и горе,

И любовная злая тоска,

Если свадьба готовится вскоре,

Если встреча с любимой близка.

Но теперь над собой не позволю

Я насмешек надменных таких.

Не затем изнывал я от боли,

Чтобы вдруг упустить этот миг!

- О презренный то миг! - Будь моею,

Иль покинешь сейчас этот мир!

И, кровавым зрачком пламенея,

Хочет двинуться к ней Кантемир.

И Дурна встрепенулась, как птица,

Оглянулась пугливо кругом...

Так и кажется: в небо умчится,

Как журавль перед хитрым силком!

11

Вот она на краю парапета

И глядит с сокрушением вниз.

Видит сад, где давала обеты,

Видит ночь животворную кыз.

Смотрит вновь на широкие воды,

На равнины зелёные вдаль,

Вспоминает минувшие годы,

И любовь, и былую печаль.

Видит снова с томлением юным

Небеса в огоньках без числа,

И сераль над сапфирным Кузгуном,

Где любимого ночью ждала.

Вспоминает о матери старой,

Детство, школу и сад наконец,

Где она, обнимая чинару,

Всё ждала, что ей скажет отец...

И заботы, и скорби былого,