Ложь была во всем остальном.
У меня не было чувства целостности, безопасности, правды. Я боялась смотреть ему в глаза и крепко, как раньше, обнимать – вдруг опять ударит? Самым страшным были две вещи – одиночество и вранье. Мне не дано было не знать правды – я узнавала ее случайно. Принимая его солгавшего, знавшего, что я об этом знаю, я разрушалась. Отвергая его солгавшего, я корчилась на своем диванчике от одиночества сияющими летними вечерами. Я полюбила плохую погоду – она не обязывала быть счастливой.
«Хорошо, – сказала я себе однажды. – Я люблю этого человека, и он мне нужен. Я его выстрадала». Чем ты недовольна? Вот ответ – я стала получать суррогат взамен прежней жизни. Леди, вы должны ответить себе – без чего ваши отношения с мужчиной неприемлемы. Для меня – без доверия. Доверие подставляло меня под удар, и я отказалась от него. То есть ко мне в дом стало приходить некое тело, забивать гвозди, есть и пребывать в состоянии покоя. Тело строило планы на каникулы, произносило слова «дом» и «малышка». И еще много разных слов из прежней жизни. Я улыбалась и кивала. Потом тело уходило, унося не узнанную мной душу, – и клянусь – иногда сразу же шло к другой женщине. Черт, я часто об этом узнавала! Иногда я мечтала быть глухой, слепой или хотя бы тупой. Я была открыта для него, и его вранье больно меня ранило.
И тогда я стала недоверчивой. То место в душе, где был дом, продолжало пустовать. Я с черной завистью приходила в гости к друзьям – там все были парами. «Ну что тебе стоит, – умоляла я себя, – зажмурься и не задавай вопросов даже себе. Пусть врет! Мне нужен муж, я его люблю и скучаю, дочка плачет, все девицы преходящи, а я жена. Я одна». Но на следующее утро после очередного с ужасом опознанного вранья я с трудом вставала из руин.