В детстве нам хотелось поскорее вырасти. Мы подчинялись тягостным правилам и долгие годы жили как узники в ожидании освобождения. Каникулы приносили непрочное ощущение независимости. Перед нами открывалась огромная вселенная, но осенью она вновь сжималась до размеров узкого школьного двора. Когда я был маленьким, мне надо было молчать, слушаться учителей и родителей, работать, учиться, а главное, терпеливо ждать, пока меня не примут в мир взрослых. В отрочестве, когда казалось, что до совершеннолетия рукой подать, каждый день ожидания становился все более мучительным. Шаг за шагом приближались мы к вратам настоящей жизни: первый заработок, первое свидание, первый поцелуй… Как и все мальчишки, я всматривался в тот рай, где будут сняты все запреты, где станет возможным действовать и выбирать, не спрашивая разрешения (по крайней мере, до женитьбы). Некоторые малозначительные поступки казались нам признаками зрелости: сесть за руль, пойти в ночной бар, купить «Playboy». Но первое из отвоеванных прав было, бесспорно, право курить… О раке мы вовсе не думали; напротив, кино и реклама приучили нас воспринимать сизого змия как символ свободы. Мы зажигали сигарету, вертели ее в пальцах, вдыхали дым и думали, что курение не только позволяет нам выглядеть загадочно, элегантно и современно, но и отличает человека от животного, не просто украшает нашу жизнь, но и помогает скорее стать взрослыми.

Мог ли я предполагать, что спустя многие годы самым опасным, захватывающим приключением моей жизни снова станет поиск потайного местечка для курения — помещения, закрывающегося на ключ и хорошо проветриваемого? Мог ли я вообразить, что придется сдать завоеванные позиции под жестким напором здравоохранительных мер? Мог ли я подумать, что через несколько лет относительной независимости моя социальная жизнь вернется в период бесправного детства, тогда как дети будут пользоваться безграничными привилегиями?