На морщинистом лбу у адвоката проступили багровые пятна, очки съехали на сторону, он брызгал слюной и размахивал руками, что совершенно не шло к его профессорской внешности.

— Просто не верится! Семья убитого томится в холле: родители, вдова, дети. Их жизнь разбита, и они ждут, когда подохнет этот негодяй, чтобы наконец предаться скорби!

— Я прошу только одну сигарету! — снова заныл Джонсон.

Ему явно не терпелось найти удовлетворяющее всех решение.

— Надо позвонить Верховному судье, — заявила Марен Патаки, указывая на висящий на стене телефон. Она все утро провела у этого аппарата в тщетном ожидании помилования.

Раздираемый противоречивыми требованиями, Квам Лао Чинг понимал, что увиливать дольше было невозможно. Понимал он и то, что одна из сторон неизбежно останется недовольна его решением. Конечно, он мог бы отдать приказ о приведении приговора в исполнение. Но в 8.52 Квам Лао Чинг осознал, что, если в процедуре казни будет допущено отклонение от юридических норм, в непоправимой ошибке обвинят его. Напротив, отсрочка казни все же позволит удовлетворить притязания потерпевшей стороны, хотя и с опозданием на несколько часов. В 8.53 глубочайшее почтение к Уложению об исполнении наказаний почти склонило директора тюрьмы к необходимости отложить казнь. Оба адвоката не сводили глаз с часовых стрелок. Квам Лао Чинг собирался было огласить решение, как вдруг его вновь ужалило сомнение. Отсрочка смертной казни из-за простой сигареты могла показаться неосновательной и повлечь печальные последствия для его карьеры. Закрыв глаза, директор призвал на помощь все силы небесные. За шесть минут до назначенного часа казни он повернулся к адвокату потерпевших и заставил себя произнести:

— Искренне сожалею, мэтр, но процедура казни должна строго соответствовать закону. Мы не в состоянии самостоятельно разрешить этот вопрос. Мне необходимо проконсультироваться с начальством.