— В Бариловку, — подтвердил Андрей Петрович, с любопытством разглядывая хуторянок.
Черным магнитом притянули глаза цыганки, она остановилась и шарахнулась назад.
— Ой, дядька! Я с тобой не поеду. Что-то с тобой будет нехорошее… Не знаю точно… Сама дойду!
А подруги не побоялись. Уселись в машину, посмеиваясь над гадалкой. Однако слова ее не на шутку растревожили Андрея Петровича. Прежде с недоверием относившийся ко всем предсказаниям, на этот раз он почему-то вздернулся.
6
За пять минут езды хуторянки прожужжали уши! Рассказали и о предстоящем собрании пайщиков, и о борьбе за угодья бандитских кланов, и о беззаконии, чинимом райадминистрацией, и о повальном пьянстве молодежи.
Он высадил землячек у магазина-развалюхи, откуда рукой подать до Дома культуры. Возле него уже стояли машины и мотоциклы. Даже две подседланные лошади дремали, привязанные к Доске почета, на которой вместо фотографий пестрели объявления. Кучка мужчин, гомоня, курила на ступенях. Наверное, брат тоже был там.
У обочины кудрявая девчушка пасла на лебеде индюшат. И заодно продавала дыни, сложенные курганчиком.
— Почём товар? — спросил Андрей Петрович, выглядывая из окошка.
— Сладющие! Аж губы липнут! — протараторила замазура с перенятой у взрослых интонацией. — По червонцу прошу!
— А почему не расчесана, не умыта? В школу ходишь?
— А ну ее! Надоело! — пожаловалась пастушка, морща нос. — Как мамку посадили в тюрьму, так и бросила. Лучше играться с братиком и бабушке помогать…
Озорная и доверчивая улыбка взяла за душу — Андрей Петрович наставительно сказал:
— Ты ошибаешься. Дети должны учиться! Чтобы стать грамотными людьми.