– А-а-а, теперь я кое-что понял.

– Однако я не советую играть в покер тебе! Лучше даже не пробуй!

В этом деле слишком много профессионалов. Есть бывшие шахматисты. Я, например, ничем другим больше не занимаюсь. Только этим. Нужна полная концентрация. И не только во время игры, но и в жизни.

– И ты всегда выигрываешь?

– Нет, не всегда. Я люблю рисковать, повышать ставки, идти на блеф. Иногда теряю контроль над собой. Когда везет, хочется выиграть больше и больше, трудно остановиться. Тем не менее, я дважды был миллионером. Один раз три дня, другой раз – почти две недели.

– Почему же так недолго?

– Я не мог остановиться. Знал, что надо, но не мог.

– А зря.

– Знаешь, я не мог бы быть просто миллионером и не играть.

– А я бы, наверное, мог.

– Мы – разные люди.

– Да. Хм… Может, научишь меня играть?

– Нет.

– Мне бы очень хотелось.

– Я сказал – нет.

– Ладно.

– А фильм был дерьмовым!

– Да, дерьмовым был фильм, что и говорить! Хорошо, что хоть не заплатили. А то обидно бы было.

– И не напимнинай! Я думал хоть что-нибудь интересное для себя подсмотреть, но ничего полезного там не увидел. Он из жопы высосан, как и все советское кино…

– Ты прав. Но это еще ничего. Меня особенно раздражает претенциозная суходрочка – псевдо-интеллектуальные ленты

Тарковского, Германа, Сокурова и им подобных… людей, которым на самом деле нечего сказать, но хочется показаться умными… кино для себя…

– А здесь я живу…

Мы поднялись на третий этаж нового дома, встроенного вставным зубом между двумя старыми, и он стал отпирать дверь квартиры. Мы вошли. В прихожей была расставлена обувь. Пар, вероятно, тридцать-сорок, не меньше.

Ухоженная, чистая, тщательно надраенная кремами, на специальных деревянных и пластиковых распорках, призванных поддержать форму, она располагалась вдоль стен ровными педантичными рядами.