"Ulica Marata"(Улица Марата). Я сказал, что я из России. Мы познакомились.

За кружкой пива Гейгер доверительно рассказал мне, что после своей поездки в Россию, он полюбил русских женщин. Оказывается, раньше, в молодости, ему было безразлично, удовлетворяет ли он свои половые потребности с мужчиной или с женщиной – важен был лишь результат – облегчить яйца. Это была типичная, хорошо знакомая мне австрийская жизненная позиция.

С возрастом же ситуация стала меняться и он переквалифицировался исключительно на женщин. Но находить партнершу становилось все трудней и трудней – он лысел, от чрезмерных пивных возлияний неудержимо рос Bierbauch(пивной живот). Молодые поэтессы, охотно печатавшиеся в его журнале, больше на него не тащились, как бы он старался затащить их в постель. Он страдал и почти каждую минуту думал о сексе.

Спасение пришло неожиданно. По культурному обмену ему предложили поехать в Москву в журнал "Иностранная литература". Он поехал и встретил там Татьяну. Она была редактором немецкого отдела. В процессе совместной работы она ему отдалась. Затем он поехал в

Санкт-Петербург и встретил там Наташу, Ольгу, Свету и Зою. И все они были к нему благосклонны. Гейгер обезумел. Он понял – Россия – это сексуальное Эльдорадо!

Воротясь восвояси, он сразу же начал писать роман о своих эротических подвигах на восточном фронте современной литературной жизни. А, поскольку львиная доля их была совершена в Питере на улице

Марата, где он квартировал у переводчицы Вальтрауд Фрешль, купившей там по дешевке во времена кризиса огромный полуразрушенный флэт в доме с мемориальной доской о пребывании в нем В.И.Ленина, он воспел эту улицу.

Он почему-то находил некую глубинную символику в том, что французский революционер Жан-Поль Марат был некогда убит своее возлюбленной, относя этот факт отчего-то каким-то боком к себе.

Короче говоря, Гейгер написал книгу, и он пытался мне эту книгу продать.