Почему мы всегда садимся на одни и те же места? Жоржетта вслепую плюхается на свой стул.

— Как твои ноги, лучше?

У нее раздражение на ногах с внутренней стороны, потому что они трутся друг о друга, когда она ходит…

— После душа намажу тебя кремом.

Жоржетта пожимает плечами.

Мама вслед за веником вылетает из кухни. Что ей еще осталось подмести? Она подметает, кажется, уже час. По-моему, ей просто нравится ходить с веником. Так быстрее получается, что ли.

Я, наверно, привыкла к запаху бифштексов — нос уже не зажимаю. Стою над кастрюлькой, жду, когда вода согреется.

Жоржетта не успела сесть, а уже сунула в рот кусок пирога. С трудом глотает, толком не прожевав. Еще не проглотила, а рукой тянется к следующему куску. Шарит по столу, ищет еду наощупь.

Ее ногам никакой крем не поможет, если она будет продолжать в том же духе, думаю я про себя.

Включается газовая колонка на стене, на кухне начинается гудение. Это Коринна принимает душ. Красные цифры будильника показывают 7:22.

Вот и хорошо, я успею выпить чай.

Жоржетта наблюдает за мной. Не сводит с меня глаз. Я — ноль внимания. Сейчас что-то будет, это точно. Она даже щеки надула, так боится пропустить событие. Я что-то делаю с кастрюлькой, и Жоржетте до смерти хочется знать, что. Она ждет. Следит за мной.

Я осторожно приподнимаю ручку кастрюльки.

Есть! Я это сделала!

— Что это ты делаешь?

Она требует ответа.

Что я делаю каждое утро с ручкой моей кастрюльки?

Каждое утро я приподнимаю ручку кастрюльки, и Жоржетта не знает, зачем…

Я ей не скажу. Это мой секрет.

Я гашу огонь. И не собираюсь отвечать на сестрины вопросы, пусть себе бурчит.

— Твой чай.

Это ритуал. Каждое утро я говорю ей: «Твой чай», и Жоржетта прекращает допрос.