
Продолжение триллера не отличалось оригинальностью. Вслед за окровавленной девицей из зала выскочил молодой человек с безумным лицом. Шувалов уже успел оторвать от себя девицу и сделал это вовремя. Публика повалила через узкую дверь, как во время пожара. Кто-то кого-то по дороге бил ресторанной посудой и кулаками. Женщины визжали, как милицейские свистки, мужчины матерились, да каждый старался перекричать целую толпу, в общем, гвалт стоял, как на восточном базаре.
Зуев отпихнул от себя пьяного молодца, крикнул ему: «Я не ваш!» – и тут же получил кулаком по губам. Не успев оправиться от удара, он отмахнулся еще от одного драчуна, но тут Шувалов схватил его за руку и увлек в зал.
– Они туда, а мы сюда, – крикнул ему Шувалов, – а то ведь из этой каши не вылезешь. Засосет. Повяжут вместе со всеми.
Прикрывая губы ладонью, Зуев мрачно проследовал за Шуваловым к столику.
Нельзя сказать, что в зале было спокойнее. В углу, на низенькой эстраде, нетрезвые лабухи самозабвенно лупили по струнам электрических гитар, да с таким исступлением, будто платили им подецибельно. Такая же полупьяная певица с раскрашенным лицом пела что-то про несчастную любовь и разбитое сердце. Внизу ей подпевали танцующие и сидящие за столиками. И все это концертное действо происходило под стеклянный аккомпанемент сталкивающихся рюмок и фужеров.
