– Возьми такси, – посоветовал Шувалов.

– У меня нет денег. Дома тоже ни гроша. Вчера Лариса последние истратила на зубную пасту. Зачем ей столько зубной пасты – ума не приложу. Целую сумку притащила.

Они вышли из магазина и направились к метро. Зуев, чертыхаясь, прижимал к себе картины, а Шувалов изучающе посматривал на него и о чем-то соображал. Наконец он предложил:

– Хочешь, я куплю их у тебя?

– Купи, – не раздумывая, охотно согласился Зуев, но тут же добавил: – Только не как самовар.

– По пять рублей за штуку, – сказал Шувалов.

– Ты паук, Витя, – обиделся Зуев. – Пять рублей за немецкий лубок прошлого века! Это же не побитый самовар, который ты, кстати, продал за сорок.

– А пропили мы в тот вечер сто.

– Сто?! – искренне удивился Зуев. – Пили портвейн и пропили сто рублей? Что ж мы, два ящика выпили?

– А ты не помнишь, как мы под конец поехали на Ордынку? Сколько там было человек?

– Не помню. Ей-богу, не помню. Это что ж, мы брали выпить?

– Я, – поправил его Шувалов.

Некоторое время друзья шли молча. Затем Зуев громко вздохнул и выдавил из себя:

– Ладно, бери по пять. Не домой же мне их тащить.

Шувалов остановился, деловито достал бумажник и расплатился с Зуевым. Затем он ухватил покрепче картины, и они продолжили путь.

Зуев повеселел. На обратном пути ветер дул в спину, свободные руки можно было засунуть в карманы, в одном из которых лежали две непочатые пятерки, а впереди был целый день.

– Может, на Ордынку заглянем? – предложил Зуев, и глаза его блеснули тем живым огоньком, который частенько предвещал начало бесшабашного загула.

– Давай, – согласился Шувалов. – Оставлю пока там это барахло. Не хочется домой ехать.

– Мне бы только на работу заскочить, на пять минут, – сказал Зуев и посмотрел на друга. – Два дня уже не был, – словно оправдываясь, пояснил он.

– Потом заскочишь, – ответил Шувалов.