– Чего это ты там никак не можешь спрятать? – наконец обратился Кука к Шувалову.
– Да, – отмахнулся Шувалов, – лубок. Вон, у Сашки купил.
– Ну, так покажи, оценим. – Кука важно поднялся со стула, но остался стоять на месте.
– Да лубок немецкий, ерунда, – ответил Шувалов. Правда, картины все же расставил у стены и в нетерпении затоптался на месте.
– М-м-м, – восхищенно промычал Кука, разглядывая холсты. Он многозначительно поцокал языком, закрыл один глаз, затем козырьком приложил ладонь к другому и, вполне удовлетворившись, сел.
– И за сколько? – равнодушно поинтересовался Кука.
– Паук, – ответил за друга Зуев, – по пять рублей за штуку.
– Не продавал бы, – огрызнулся Шувалов.
– По четвертному хочешь? – предложил Кука, пережевывая кусок рыбы. – Или да, или нет. Торговаться не буду.
– Давай, – тут же согласился Шувалов, а Зуев обиженно заморгал, посмотрел на своего друга и сказал:
– И не стыдно тебе – при мне, на мне же наживаешься?
Шувалов промолчал. Он лишь замотал головой, будто уронил что-то на пол, а Кука, порывшись в карманах, эффектно бросил на стол две фиолетовые купюры. Забрав одну из них, Шувалов потребовал у Зуева пятерку. Сообразив в чем дело, Зуев охотно отдал ему одну из тех, что совсем недавно получил от него же.
Все повеселели как-то разом. Зуев от того, что получил солидную добавку. Шувалов – что заработал и избавился от громоздких картин. Кука чувствовал себя и лихим купцом, и в перспективе владельцем бесценной коллекции картин, но, что самое главное, тонким знатоком живописи. А девочки радовались тому, что скучное отступление закончилось и можно опять выпить и поболтать о чем-нибудь земном. Радовалась и хозяйка дома. Она убедилась, что у всех присутствующих в данный момент есть деньги.