Но этот миг еще не настал, по мосту ехала на велосипеде девушка, и три пары глаз тайком следили за ней, словно хотели оказаться на месте колес. Волосы у нее были забраны в длинный хвост, одета она была в блузку с рукавами-фонариками и штаны, которые называют пиратскими, – черные, очень узенькие и оставляющие голыми ноги ниже колен. Два охранника и наблюдатель на мельнице увидели, что девушка повернула голову к реке, перестала крутить педали, потом притормозила, спустив одну ногу на землю. Она прислонила велосипед к ограждению и облокотилась о перила.

С того мига, как появилась стройная фигура велосипедистки, наблюдатель с мельницы почувствовал, что почва поплыла у него из-под ног. Такой ход событий планом не предусматривался. Там не было никакого значка, обозначающего женскую фигуру, которая стояла бы, опершись на перила, и глядела на бегущую воду, не было на плане и двух кружков – двух велосипедных колес – в том самом месте, где располагалась главная опора моста с прикрепленной к ней взрывчаткой. Наблюдатель с мельницы еще несколько секунд зачарованно смотрел на изящную красоту девушки-велосипедистки, но ему никак не удавалось понять, какая связь существует между ее неправдоподобным появлением на мосту и стрелками часов. Девушка скорее ассоциировалась у него с пятнами клевера и земляники, которые проглядывали под зарослями ольхи в береговых изгибах. Но была одна неувязка. Он почувствовал, как в животе у него что-то тошнотворно колыхнулось, стоило ему опустить глаза и заметить концы провода, которые так тесно соединяли его с девушкой.

Он подал знак товарищу, и тот потратил еще несколько драгоценных секунд, чтобы осознать, какую оплошность совершила реальность, вытолкнув эту нелепую куклу на сцену истории.

– Что она там делает, черт побери?

– Ничего. Смотрит на воду.

– Эти козлы должны были прогнать ee оттуда.

– Они всегда так и поступали. Согласно донесениям, никогда и никому не разрешалось оставаться на мосту.