- Ты с ней спал? - спросил он.

- А ты как думаешь?

- Не знаю.

- Спал, - сказал я.

Ханэ отвел глаза. Я пристально наблюдал за ним. Молчание затянулось.

- Тебя прислали сюда сегодня не по работе, - сказал он наконец. Тебя прислали из-за меня?

- Это не имеет значения.

- Директор филиала велел тебе расследовать и доложить?

- Да. Но приехал я по своей воле. Директор боится, как бы его подчиненные не переженились на проститутках.

- Но ты ведь не такой, старик.

- Я и сам так думаю.

- Значит, любить публичную женщину запрещается?

- Такого закона нет.

- Но ты хочешь сказать, что существуют этические нормы?

- Я не школьный учитель. Но я слыхал: в последнее время у тебя были затруднения с деньгами... Это правда?

- Да.

- Растратил на нее?

- Я ей дарю.

Это было одно и то же, но Ханэ, казалось, этого не понимал. Меня охватила злоба.

- И она берет у тебя деньги совершенно спокойно, да?

Ханэ произнес серьезным тоном, делая ударение на каждом слове:

- Нет, совсем не спокойно.

- Значит, кокетничает, ломается.

- Наверное, ты не сможешь понять. Тут все не так.

- Эта женщина запуталась в сетях сутенеров. Она спит с любым, кто платит.

Ты, видно, никак не можешь взять этого в толк. Когда-то и я после каждой получки бегал к женщинам такого сорта - ведь в мое время еще существовали кварталы публичных домов. Если б ты относился к женщинам так же, я бы тебе и слова не сказал. Но ты, смотрю, ходишь к ней не только для того, чтобы тешить свою плоть.

- Разумеется.

Так мы и расстались.

6

Меня разбудил пронзительный звонок. Я машинально взглянул на часы - три часа утра.

"Вызывают на происшествие, - подумал я и взял трубку. - Скажу, что у меня температура".