Однако каждый человек видит мир по-своему. Сапожник обращает внимание, какие на людях туфли, портной — во что они одеты. Измайлов видел теперь только их — спекулянтов. И его поразило, что они действуют совершенно открыто, не прячась.

«Обнаглели!» — возмущенно подумал он, хотя предпринять сейчас тут, на месте, ничего не мог. Не дело его, прокурора города, хватать каждого спекулянта и тащить в милицию… Измайлов решил, что сегодня же, как только придет на работу, позвонит майору Никулину, начальнику горотдела внутренних дел. Тем более, вчера в местной газете было опубликовано письмо о том, что подозрительные типы продают различные дефицитные товары из-под полы возле универмага и на железнодорожном вокзале. Надо обратить на это внимание работников ОБХСС…

Возле их нового пятиэтажного дома, куда Измайловы переехали совсем недавно, загружал багажник своего «Запорожца» сосед Захара Петровича Борис Матвеевич Межерицкий. Они, как говорится, дружили семьями. И очень давно.

Межерицкий работал главврачом психоневрологического диспансера. Крупный, полный, с изрядной плешью, окруженной, как нимбом, редкими соломенного цвета волосами, толстогубый, со светлыми ласковыми глазами, Борис Матвеевич походил на какого-то доброго прирученного зверя.

Сейчас он был в невесть откуда раздобытом рабочем комбинезоне с большим карманом на груди и широченными штанами, заправленными в резиновые сапоги.

— Привет, законник! — весело приветствовал Измайлова сосед, захлопывая крышку багажника.

— Здорово, Боря, — протянул ему руку Захар Петрович.

Есть люди, встреча с которыми всегда создает хорошее настроение. Хоть и видишься с ними чуть ли не каждый день. Таков был Межерицкий.

— В Матрешки? — спросил Измайлов.

— А куда еще… Считай, добровольная трудовая повинность…

Матрешки — название деревни, возле которой отвели место для садового кооператива. Участок Измайлова соседствовал с участком Межерицкого. В шутку они называли себя дважды соседями. Вступить в садовый кооператив уговорил Захара Петровича Межерицкий.