— Совсем задыхаюсь, — с трудом проговорил он.

Затем, переводя дыхание, он взглянул на отца Ролана и спросил:

— Да разве же я смогу держаться с вами наравне в пути? Я выбьюсь из сил, не пройдя и мили!

— А каждый раз, как вы выбьетесь из сил, мы будем укладывать вас в сани, — успокоил отец Ролан. — Вы совсем неплохо справлялись, Дэвид. Через две недели вы будете проходить на лыжах по двадцать миль в день.

Неожиданно отец Ролан о чем-то вспомнил и после некоторого колебания произнес:

— Дэвид, если вам нужно написать письма… привести в порядок дела…

— Я не собираюсь писать писем, — быстро прервал Дэвид. — С делами я покончил несколько недель тому назад. Я готов.

Захватив с собой одну мороженую рыбу, он вернулся к Бэри. Тот почуял его издалека; и когда Дэвид показался на маленькой полянке, Бэри лежал, распростершись на брюхе и уткнувшись мордой в снег. При приближении Дэвида он не сделал ни одного движения, только странная дрожь пробегала по всему его телу. Изгнанный людьми, окровавленный, избитый Бэри, вероятно, впервые в своей жизни чувствовал присутствие друга, человека-друга.

Дэвид смело приблизился, наклонился и стал гладить тихо заскулившего Бэри. Только когда Дэвид снова исчез в направлении к хижине, Бэри принялся за свою рыбу.

Отец Ролан находился в некотором затруднении, не зная, как быть с Бэри.

— Мы не можем запрячь его вместе с моими собаками, — заявил он. — Ни одна из них не уцелеет, пока мы достигнем озера Год.

Дэвид уже раньше думал об этом. 362

— Он будет сопровождать меня, — уверенно проговорил он. — Перед тем как тронуться в путь, мы просто освободим его.