— Четыре дня пути, — ответил отец Ролан. — Четыре дня, если мы будем быстро двигаться. А оттуда до озера Год еще неделя. Как-то я навестил Тэвиша, добравшись до него в пять дней. А однажды Тэвиш на семи собаках добрался до озера Год в два дня и ночь. Два дня и ночь! Он ехал в бурю, в темноте. Его гнал страх. Надо будет вам рассказать об этом, чтобы вы могли понять Тэвиша. Он странный человек — очень странный!

Отец Ролан что-то сказал Мукоки на языке кри; индеец резким криком заставил собак подняться и натянуть постромки. Мукоки медленно пошел впереди. Отец Ролан занял свое место за ним. А Дэвид снова шел за санями.

Солнце не проникало в чащу леса; там, казалось, наступила 366 ночь. Иногда собаки останавливались, пока Мукоки и отец Ролан убирали с дороги бревна или сухие ветви. Во время одной из таких остановок издалека донесся протяжный, заунывный вой.

— Волк! — сказал отец Ролан.

Было так темно, что, когда он кивнул головой Дэвиду, его лицо напоминало серую тень.

— Послушайте!

Позади послышался другой звук: это лаял Бэри.

Они двинулись дальше, сделав крюк, чтобы обогнуть большое упавшее дерево. Легкий ветерок начал шелестеть в вершинах сосен и кедров. Еще несколько раз раздался вой волка, а один раз Дэвид уловил жалобный лай одинокого Бэри. Внезапно густой мрак леса сменился серыми сумерками. Впереди, в двадцати шагах от них, на открытой поляне показалась хижина. Собаки остановились. Отец Ролан вытащил свои большие серебряные часы и поднес их к самым глазам.

— Половина пятого, — сказал он. — Для начинающего, Дэвид, вы показали хорошее время!

Отец Ролан стал весело насвистывать. Пока Мукоки снимал с собак упряжь, те визжали, точно довольные щенки. Даже индеец работал с оживлением. Дэвид понял причину общей радости только тогда, когда отец Ролан, начав распаковывать сани, проговорил:

— Хорошо снова очутиться в пути, Дэвид.

Дэвид взглянул на темную, неосвещенную хижину.