Твои похороны.
Твои состоявшиеся похороны.
Девушка снова делает паузу. Я понимаю, что она даёт мне время воспринять информацию.
Я слушаю, и я знаю, что я — жива.
3. Наконец все забираются в мини-автобус, что бы ехать «праздновать» (или «отмечать») твои похороны. Все едут провожать тебя в последний путь, набивая свои желудки едой. Только я никак не могу увидеть связи между нашей пищеварительной системой и твоей смертью. Где-то заказан стол с яствами, но вряд ли там есть тарелка для меня. И даже если бы она была, я предпочла бы разбить её, нежели положить в неё салат «оливье» и съесть за твою смерть.
Все уезжают, правда, твой отец предлагает мне свою помощь, но я отказываюсь и прошу его уйти.
Я остаюсь одна. Мне больше некуда торопиться и больше не от кого скрывать свою трагедию. Я опускаюсь на колени, так как больше не в силах стоять, закрываю ладонями лицо— непроизвольный жест — и начинаю орать, а может быть выть. Не знаю. Я раскачиваюсь в разные стороны, произнося твоё имя и ещё какие-то нечленораздельные слова, пока у меня не пропадает голос. Изо рта начинает вылетать только тишина. Когда у меня больше нет крика, я слышу своё сердце. Оно с бешеной силой отдаёт в висках, руках, ногах. Моя грудь сотрясается от его ударов. А твоё сердце я больше не слышу. Оно молчит. Оно за 3 метра от меня и оно уже начало свой путь разложения длиною в месяц. Через месяц его совсем не станет, впрочем, как и всех других твоих органов. Останутся только кости и кожа, и бактерии, медленно поедающие тебя, а точнее то, что от тебя осталось.
Забавно рассматривать твою смерть с медицинской точки зрения: кожа, кости, материя, бактерии, разложение — так, наверное, патологоанатом видит твоё тело. Отстраненно, спокойно выполняя свою работу. О чём я думаю? Боже, тебя — нет! По идее, где-то должна странствовать твоя душа. Тут – неподалеку, но я её не ощущаю.