Дверь в квартиру закрылась не сразу – оказывается, ее нужно было придерживать одной рукой, а второй аккуратно поворачивать ключ. Иначе ключ вытягивал замок, тот съезжал и заклинивался. Судя по всему, дверь когда-то высаживали, потому что расщепленный косяк был наскоро укреплен дощечкой с прорезью для язычка замка, а сам замок болтался в дверном пазу, замаскированном дерматином, из-под которого торчали клочки ваты. Так, еще и с дверью надо что-то делать. Ну, Пенкин! Ты сам-то видел эти хоромы «на Рублевке»?

Под лавочкой возле подъезда валялся крупный седой старик. Рядом переминался товарищ помельче и помоложе.

– Плохо человеку? «Скорую» вызвать? – переполошилась я.

– Нет, нормально все. Иваныч перебрал маленько. Сейчас Толик спустится, и мы его домой отведем.

– На двенадцатый этаж? – попыталась я вспомнить, где живет протестующий алкаш. – Так этот старикан, что ли, из протеста в лифте гадит?

– Зачем это? Иваныч на втором живет, – не понял мужичок, а я не стала объяснять.

Оказывается, в этом подъезде живут по меньшей мере два алкоголика. М-да, привет с Рублевки! Не простыл бы старик, хоть и теплый апрель выдался, а земля еще холодная.

Я довольно быстро отыскала дорогу к метро и плюхнулась в углу вагона – конечная станция, красота, садись где хочу! И бульвар, по которому я шла до метро, тоже очень красивый. Деревья уже зеленые, на клумбах тюльпаны высажены. Красные, желтые, белые, даже лиловые какие-то с волнистыми краями лепестков. Красивые! Даже не верится, что в двух шагах от такой красоты – трущобы с крысами.

Да, знаю я своего босса чуть больше месяца, и он с каждым днем раскрывается с новой стороны. Странный он какой-то... Будто ненастоящий. Будто ребенок, который играет во взрослого. Хотя какой, на фиг, ребенок, пятый десяток мужику. Может, это я чего не догоняю, провинциалка? И я стала вспоминать, как познакомилась со своим нынешним начальником.