И тут наконец я понимаю, в чем дело.

— Ты проиграл все Старому Лу?

— Не совсем…

— Тогда кому?

— Сложно сказать. — Папа барабанит пальцами по столу и прячет взгляд. — Немного проиграл там, немного проиграл тут.

— Да уж, чтобы проиграть наши с Мэй деньги, тебе пришлось потрудиться! Месяцы, наверное, старался или даже годы…

— Перл…

Мама пытается меня остановить, но меня обуревает ярость.

— Ты должен был проиграть кучу денег, чтобы поставить под угрозу все! — Я обвожу рукой комнату, обстановку, дом, все, что отец построил для нас. — Сколько точно ты должен и как собираешься это возвращать?

Мэй перестает плакать. Мама молчит.

— Я проиграл Старому Лу, — неохотно признается папа. — Он позволит нам с матерью остаться в этом доме, если Мэй выйдет замуж за младшего сына, а ты — за старшего. У нас будет крыша над головой и какая-никакая еда, пока я не найду работу. Вы, наши дочери, — единственное, что у нас есть.

Мэй зажимает рот, вскакивает и выбегает из комнаты.

— Передай сестре, что я назначу встречу на вторую половину дня, — нехотя говорит отец. — И скажите спасибо, что я выдаю вас замуж за братьев. Вы всегда будете вместе. Теперь иди наверх, нам с вашей матерью надо поговорить.

За окном на смену разносчикам завтраков пришли коробейники. Они поют нам, соблазняют нас, искушают нас.

— Пу, пу, пу, красный корешок для ясного взгляда! Дайте его ребенку и забудьте о летней потнице!

— Оу, оу, оу, брею лицо, стригу волосы и ногти!