Странно, но ни крови, ни следов боя Зигфрид не заметил. Доспехи юноши были целы. Он так и лежал — в шлеме, в латах, в боевых рукавицах. Рядом, ближе к дубу, был воткнут в землю меч с рукоятью, красиво отделанной драгоценными изумрудами. Здесь же валялось копье с длинным и толстым древком, которое могло принадлежать лишь человеку богатырской силы.

Зигфрид нагнулся над мертвым, и показалось ему, что юноша не убит, жив. Он дотронулся до его щеки. Щека была теплой.

— Проснись! Тебя едва не склевали птицы! — радостно воскликнул Зигфрид и рассмеялся.

Но юноша не шевелился.

Точным движением Бальмунга Зигфрид вскрыл на груди лежащего доспехи, снял с него шлем и замер в изумлении. Перед ним лежал вовсе не юный воин-муж, а дева. Длинные белые волосы спадали с ее головы.

«Да тут вся страна полна девами-воительницами!» — то ли подумал, то ли проговорил вслух Зигфрид.

Пояс, расшитый жемчугом и драгоценными каменьями, крепко охватывал ее тело. Зигфрид собрался было расслабить пояс, чтобы та, что лежала без чувств, могла вздохнуть свободно, но дева неожиданно встрепенулась и воскликнула грозно:

— Остановись! Если тебе дорога жизнь, не прикасайся ко мне и к моему поясу!

— Уже остановился. — Зигфриду были смешны ее угрозы. — Сначала я отгоняю от тебя птиц, которые собирались выклевать твои глаза, потом привожу тебя в чувство, — сказал он, улыбаясь, — ты же кричишь на меня, словно я презреннейший из рабов, а ты — королева здешней земли.

— Так это ты снял с меня шлем и латы? — удивилась дева. — Что со мной было? Давно ли я здесь лежу? — Дева уже сидела и удивленно оглядывалась.

— Если птицы приняли тебя за убитую, значит, давно.

— Кто же ты? Я не встречала тебя среди витязей Исландии. Или ты чужеземец? Тогда назови свое имя, страну.

Зигфрид хотел было вновь скрыть свое имя, но постыдился обманывать деву.