Их запросы стремительно росли по мере того, как жизнь возвращалась в мирное русло. Девушек было пять. У трех из них были любовники в дополнение к поклонникам, с которыми они не спали, а просто поддерживали отношения с прицелом на замужество. Из двух других одна была уже почти помолвлена; вторая, толстушка Джейн Райт, работала в каком-то издательстве и пользовалась репутацией интеллектуалки. Она зорко высматривала себе мужа, а пока путалась с молодыми людьми из интеллектуальных кругов.

Выше была только крыша, на которую раньше можно было вылезти через застекленный люк в потолке уборной; это отверстие еще до войны наглухо заделали кирпичной кладкой, после того как на кого-то из девушек набросился не то бандит, не то любовник, проникший в Клуб через люк, – не то набросился, не то просто неожиданно столкнулся с ней в дверях, не то их, как утверждали некоторые, застигли в постели. Как бы то ни было, после этого случая осталась легенда о всеобщем визге посреди ночи, и с тех пор люк в потолке перестал существовать. Рабочим, которых время от времени приглашали что-нибудь подремонтировать наверху, приходилось вылезать на крышу через чердак соседней гостиницы. Грегти уверяла, что ей известны все подробности той истории, – она вообще знала все, что делалось в Клубе. Именно Грегги, озаренная вспышкой памяти, показала администраторше забытые в шкафу грязно-коричневые обои, которые теперь оскверняли стены гостиной, становясь совсем невыносимыми при ярком солнечном свете. Девушкам с верхнего этажа не раз приходило в голову, что на плоской крыше было бы очень удобно загорать, и, встав на стул, они обследовали заложенный кирпичом люк, чтобы выяснить, нельзя ли его как-нибудь открыть. Но у них ничего не вышло, и Грегги вновь рассказала им клубную легенду. Каждый раз история эта выходила у нее все занимательнее.

– Если начнется пожар, нам отсюда не выбраться, – сказала Селина Редвуд, девушка редкой красоты.

– Вы, очевидно, не вникли в суть инструкции по противопожарной безопасности, – сказала Грегги.