– Хочешь услышать чисто американский анекдот? – спросил Мартин. Они с Грегори сидели за столиком в прокуренном пабе, расположенном рядом со зданием Би-би-си. – Может, пригодится.

Он говорил по-британски нараспев, что было характерно для него в конце любого съемочного дня.

– Не против кружки пива?

– Ну, если мне станет веселее… – ответил американец Грегори.

Он приподнял острый подбородок и откинул назад густые волосы, внимательно рассматривая свое отражение в зеркале за барной стойкой.

– В общем, история имеет некоторое отношение к твоей нынешней ситуации, – заметил Мартин.

Эти слова заинтересовали Грегори, и он обратил томный взгляд в сторону своего продюсера. В самом начале работы над проектом Мартин попытался ухаживать за Грегори, которого подобное внимание хотя и нисколько не оскорбило, но и не доставило особого удовольствия, и он с предельной вежливостью и тактом отклонил любовные притязания коллеги. Теоретически я не против, начал он, но… Мартин просто пожал плечами и сказал, что если Грегори когда-нибудь передумает, то… И вот теперь он улыбался с озорным огоньком в глазах, означавшим: «Ну, я же тебе говорил!» Ему нравились тоска и боль, сквозившие теперь во всем поведении Грегори.

– Хочешь его послушать? – спросил Мартин. – Мой анекдот?

Теперь наступила очередь Грегори пожимать плечами. Мартин все равно не успокоится, пока не расскажет.

– Так вот. – Мартин наклонился вперед, сложив руки. – Человек прыгает на крышке люка. Прыгнув, кричит: «Девяносто восемь, девяносто восемь, девяносто восемь…»

И Мартин стал то поднимать, то опускать плечи, имитируя прыжки.